Ле карре джон маленькая барабанщица: Маленькая барабанщица — Джон Ле Карре

Джон Ле Карре «Маленькая барабанщица»

«Итак встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым». Так было сказано в Великой Книге. Вот только накладочка получилась небольшая: на земле той уже жили люди. И началась бесконечная война народа без земли за землю без народа.

Роман этот не о библейских временах, он о современности, о терроризме и борьбе с ним, о спецслужбах государства Израиль и палестинских боевиках, о заблудившейся девушке, готовой бороться с чем угодно, если это позволит чувствовать себя любимой. Причем автор заметно симпатизирует палестинской стороне. Во всяком случае, мне так показалось.

«Истина делает человека свободным». Одна из палестинских наставниц героини цитирует эту фразу как высказывание Карла Маркса. Героиня — актриса Чарли — считает, что это сказал английский драматург Ноэл Коуард. Обе они ошибаются. Эти слова тоже из Великой Книги: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». Это сказал не тот Господь, который обещал землю сынам израилевым, а сын его — искупительная жертва. И герои романа пытаются понять истину. А она ускользает, она получается у каждого своя.

Еще один палестинский наставник героини говорит: «Сионисты убивают из страха и из ненависти. … Палестинцы — во имя любви и справедливости. Запомни разницу. Это важно». Такова истина, которую он придумал для себя. У другой стороны истины свои, перевернутые. А Чарли предлагается пройти по краю обеих истин, впитав в себя идеологию и той, и другой стороны.

Страницы романа, посвященные вербовке и обучению Чарли израильской спецслужбой — самые сильные в романе. Когда Иосиф (куратор от израильтян) внушает Чарли ее вымышленную биографию, вымышленную любовь, вымышленные убеждения, раздваивается сознание не только у Чарли. Местами я сама не понимала, о ком в данный момент говорит Иосиф — о себе или о Мишеле, палестинском террористе, жизнь и смерть которого аккуратно вплели в легенду Чарли, чтобы продвинуть ее вглубь террористической организации палестинцев в Европе. Некоторые абзацы приходилось перечитывать дважды, трижды, и возникало ощущение медленного схождения с ума. Сознание и мысли человека выворачивали наизнанку. Без всякого НЛП и гипноза программировали ему новую память, новую личность, и новый вариант Стокгольмского синдрома.

Героиня романа изначально не имела последовательных политических убеждений. Возможно, поэтому из нее создали столь совершенного агента, в каждый момент времени верящего в истинность того, что он делает. Не будучи знакома с Мишелем в реальной жизни, она вполне искренне переживала чувство любви к нему по ходу всей операции, хотя изначально жаждала любви Иосифа — протагониста Мишеля и его подобия.

Читая роман, я не смогла определиться с приоритетами политического плана. Не увидела правых и не правых, гуманистов и злодеев. Каждый нес в себе свою правду, принимая ее за истину. А истина осталась скрытой от глаз. Быть может, потому, что в борьбе за землю без народа каждая из сторон задействовала слишком широкий инструментарий, и это трудно оправдать высокими целями.

Читалась книга трудно. Стиль автора показался мне несколько тяжеловесным. В романе нет увлекательности детектива, это скорее психологический триллер, и ради прекрасно прописанной психологической составляющей его стоит прочитать. В этой книге мастерски показан процесс реструктуризации человеческой личности, когда пустоты заполняются произвольным содержимым и иллюзия становится реальностью. Главная героиня — актриса, и в театре жизни ей тоже пришлось играть роль, после которой вернуться в жизнь уже почти невозможно, потому что роль становится жизнью.

Джон Ле Карре — Маленькая барабанщица читать онлайн

12 3 4 5 6 7 …155

Джон Ле Карре

Маленькая барабанщица

Часть первая. Подготовка

1

Подтверждением догадок — хоть германским властям это и было невдомек — послужило происшествие в Бад-Годесберге. Ранее существовали подозрения, и немалые. Но тщательная подготовка операции вкупе с невысоким качеством бомбы превратили подозрения в уверенность. Как утверждают знатоки, раньше или позже, но след непременно отыщется. Ожидание этого момента — вот что самое неприятное.

Взрыв запоздал и запоздал значительно — видимо, часов на двенадцать — и произошел в понедельник, в 8.26 утра. Время это подтверждалось и ручными часами некоторых жертв, остановившимися как раз в это мгновение. Как и в аналогичных случаях в предшествующие месяцы, никто не был предупрежден. Об этом и не думали. Предупреждения не было ни в Дюссельдорфе, перед тем как взорвалась машина заезжего израильского чиновника, ведавшего поставкой оружия, ни перед отправкой бомбы в книге, посланной на конгресс иудаистов в Антверпене, когда погиб почетный секретарь и его помощник получил смертельные ожоги. Не было предупреждения и перед взрывом бомбы, подложенной в мусорную урну возле входа в филиал израильского банка в Цюрихе, в результате чего покалечило двух прохожих. О готовящейся акции предупредили лишь в стокгольмском случае, но, как выяснилось, последний взрыв к этой цепочке не имел никакого отношения.

Еще в 8.25 Бад-Ггодесбергская Дроссельштрассе являла собой обычную тенистую дипломатическую заводь, удаленную от политических треволнений Бонна настолько, насколько это возможно, когда находишься от них в пятнадцати минутах езды. Улица эта была новой, но обжитой, с сочной зеленью укромных садиков, удобными комнатами для прислуги над гаражами и прочными готическими решетками на бутылочного цвета оконных стеклах. Климат прирейнских областей но большей части теплый и влажный, и зелень здесь, как и количество дипломатических служб, разрастается быстро, со скоростью, почти не уступающей той, с какою немцы прокладывают дороги, и даже опережающей оперативность издания новых дорожных атласов. Поэтому многие фасады уже наполовину скрыты от глаз хвоей, которая. но прошествии нескольких лег, грозит превратить весь этот район в подобие дебрей из сказок братьев Гримм.

Некоторые дома здесь добросовестно воспроизводят национальный колорит. Так. резиденция норвежского посланника на углу Дроссельштрассе по-фермерски простыми очертаниями кирпичных красных стен живо напоминает жилище какого-нибудь биржевого маклера в пригородах Осло. У расположенного в противоположном конце этой улицы египетского консульства вид заброшенной александрийской виллы. знававшей лучшие времена, а из окон его постоянно, словно в схватке с жестоким североафриканским зноем, прикрытых ставнями, льются заунывные арабские напевы. Время действия — середина мая, и день. судя по лег кому ветерку в ветвях цветущих деревьев и молодой листве, обещал быть великолепным. Магнолии уже отцветали, и грустные белые лепестки впоследствии усыпали развалины. Зелени вокруг было так много, что шум от транспорта, сновавшего по магистрали в город и обратно, едва доносился сюда. До взрыва самым отчетливым изо всех здешних звуков был птичий гомон. Словом, какие бы неприятности ни расписывали солидные. но склонные к панике западногерманские газеты, как-то: депрессия, инфляция, неплатежеспособность банков, безработица — обычные и. видимо, неизлечимые недуги в целом процветающей капиталистической экономики, это утро убеждало вас в том. что Бад-Годесберг — место, предназначенное для жизни солидной и благопристойной, а Бонн и вполовину не так плох, как его живописуют.

В соответствии с национальными особенностями и занимаемым положением кое-кто из дипломатов уже отбыл на службу — ведь в дипломатии трудно преуспеть отщепенцу. непохожему на своих соплеменников. Поэтому, к примеру, меланхоличный скандинав — советник посольства — еще не вставал, мучимый похмельем после возлияний, которыми он прогонял стрессы семейной жизни. Временный поверенный в делах из южноамериканской страны с сеточкой на голове и в вывезенном из Пекина китайском халате, высунувшись из окна, отдавал распоряжения шоферу-филиппинцу. Итальянский советник брился голышом. Он любил бриться после ванны, по перед утренней гимнастикой. А в это время жена его, уже совершенно одетая, спустившись вниз, на все лады распекала упрямицу-дочь за то, что та накануне вернулась слишком поздно, — такими диалогами они развлекались почти каждое утро. Посланник с Берега Слоновой Кости [1]говорил по международному телефону, докладывая шефам о своих последних успехах по части выжимания из фонда помощи слаборазвитым странам денег, все более неохотно предоставляемых западногерманским казначейством. Когда связь прервалась, шефы решили, что он повесил трубку, и послали ему ехидную телеграмму, осведомляясь, не собирается ли он попросить об отставке. Израильский атташе по связи с профсоюзами отбыл на работу уже с час назад. В Бонне он чувствовал себя не в своей тарелке и с тем большим рвением трудился в те же часы, что и в Иерусалиме.

Во взрыве бомбы всегда присутствует элемент чуда: в данном случае чудо произошло с автобусом американской школы, поджидавшим, как и каждое утро, местных младшеклассников на кругу, метрах в пятидесяти от эпицентра взрыва. По счастливой случайности, в это утро понедельника ни один ребенок не забыл тетрадки, не проспал, не проявил стойкого нежелания продолжать свое образование. и автобус отошел вовремя. Заднее стекло его разлетелось вдребезги, шофер вывалился на обочину, девочка-француженка потеряла глаз, но, в общем, дети отделались легко, что впоследствии было расценено как удивительное везение, ибо характерной чертой такого рода инцидентов или же, по крайней мере, реакции на них является дружное стремление радоваться жизни, вместо того, чтобы предаваться бесплодной скорби о погибших. Настоящая скорбь приходит потом, когда по прошествии нескольких часов, а иногда и раньше, люди начинают оправляться от шока.

Силу взрыва никто из слышавших сто, даже и поблизости, в точности оценить не смог. Па другом берегу, в Кенигсвинтере, жителям показалось, что началась война; оглушенные. ошарашенные, они улыбались друг другу, словно чудом оравшиеся в живых соучастники преступления. «Это все проклятые дипломаты, — говорили друг другу местные жители, — чего от них ждать-то. Отправить бы всю свору в Берлин, и пусть там проедают наши налоги!» Но те, кто оказался совсем рядом, поначалу вообще ничего не услышали. Все, что они могли припомнить, если вообще способны были что-то припомнить, это как внезапно накренилась дорога, или как печная труба вдруг беззвучно отделилась от крыши, или как пронесся по дому вихрь, от которого кровь застыла в жилах, как он ударил их, сбил с ног, вырвал цветы из вазы, хватил вазой об стену. Вот звон стекол и то, с каким застенчивым шелестом падали на тротуар деревья, они помнили. А также сдавленные стоны людей, чересчур испуганных, чтобы заорать во весь голос. Словом, ясно было: они не то что ничего не услышали, а просто были ошеломлены и восприятие у них было нарушено. Несколько свидетелей вспомнили, что на кухне у французского советника громко звучало радио — по радио в это время передавали кулинарные рецепты. Одна женщина, считавшая себя в полном порядке, все время допытывалась у полицейских, не бывает ли так, что от взрыва усиливается громкость радио. При взрыве, вежливо говорили ей полицейские, ведя ее, закутанную в одеяло, прочь от места взрыва, чего только не бывает, однако в данном случае объяснение следовало искать в другом. Ведь стекла в окнах французского советника оказались выбиты, а внутри уже никто не мог подкрутить регулятор громкости, и потому радио орало на всю округу. Так они объясняли ей, но женщина все не понимала.

Читать дальше

12 3 4 5 6 7 …155

МАЛЕНЬКАЯ БАРАБАНИЧКА | Киркус Отзывы

по

Джон ле Карре


ДАТА ВЫПУСКА: 1 марта 1982 г.

Под величественными, величественными текстурами и богатыми ироническими нюансами (которые делают этот новый роман, не относящийся к Смайли Ле Карре, превосходным чтением) здесь скрывается на удивление обычный роман-триллер — возможно, что-то вроде шага назад по сравнению с оригинальностью и морально-психологическая тонкость трилогии Смайли-Карла. Улыбающийся израильский шпион Шульманн, он же Курц, полон решимости выманить палестинского вдохновителя, стоящего за террористическими взрывами в Европе. (Проницательно, хотя и сентиментально, Ле Карре изображает Курца анти-Бегинским израильтянином, надеясь предотвратить военные действия путем более экономичного искоренения терроризма.) Его план? Традиционный: внедрить в палестинскую сеть агента, который выведет израильтян на создание Халила. Но способ, которым Курц осуществляет это проникновение, является косвенным, окольным, типичным для ле Карре: Курц тайно похищает младшего брата-террориста Халила Салима; красивый, беспокойный израильский агент Беккер квази-соблазняет молодую левацкую английскую актрису на отдыхе в Греции, Чармиан, также известную как «Чарли Рыжий». И, как только неохотный Чарли соглашается (по не совсем убедительным причинам) быть израильским агентом, доказательства англо-греческой любовной связи между Салимом и Чарли тщательно и тщательно сфабрикованы — любовные письма, гостиничные номера и т. д. .— в то время как Чарли глубоко погружается в свою политическую, страстную роль, разыгрывая историю любви с Беккером (которого она действительно любит, хотя он остается сексуально отчужденным) в роли Салима. Таким образом, когда Салим погибает в инсценированной Израилем автокатастрофе, его товарищи находят подброшенные улики и, естественно, разыскивают его скорбящую подругу, которая может слишком много знать: с такими полномочиями Чарли станет почти доверенным террористом-рекрутом (тратя разрушительное время на в лагере беженцев в Ливане). . . и в конечном итоге будет готов получить от Халила задание по созданию бомбы в Европе, подставив его израильским убийцам. К сожалению, сама Чарли, несмотря на всю элегантную прозу и остроумные диалоги, которые Ле Карре расточал ей, никогда не бывает вполне правдоподобной в ее колеблющейся политической лояльности, ее ролевой путанице; На самом деле, на протяжении всего рассказа Ле Карре иногда кажется, что ему мешает его решимость быть полностью справедливым по отношению к обеим сторонам ближневосточного террора. И финал, с его сильным, но обычным выяснением отношений и патетически романтическим затуханием, слегка разочаровывает. Тем не менее, несмотря на то, что по меркам Ле Карре он несколько неубедителен (и даже, в пьесах Чарли/Беккера, немного скучен), он явно и убедительно является произведением одного из немногих великих рассказчиков современности — судя по объемному, но затягивающему повествованию (т. современный эквивалент Диккенса) к его напряженным допросам и конфронтациям. Так что последователей Смайли может немного разочаровать, но они — и другие — тем не менее захотят прочитать каждое слово.

  • 0

Дата публикации: 1 марта 1982 г.

ISBN: 0743464656

Количество страниц:

Издатель: Knopf

Обзор Размещено в сети: 27 сентября 2011 г.

Обзоры Kirkus Выпуск: 1 марта 1982 г.

Категории:

ОБЩИЙ ТРИЛЛЕР И САСПЕНС |

ТРИЛЛЕР |

ОБЩИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ ТРИЛЛЕР

Поделитесь своим мнением об этой книге

Вам понравилась эта книга?

«Маленькая барабанщица» Пак Чан Ука делает Ле Карре правильно

На шпионском языке предыстории называются легендами, а «Маленькая барабанщица» — это шпионская история с адской легендой. Это был 1979 год, и Дэвид Корнуэлл хотел сделать что-то другое. Мир знал Корнуэлла под псевдонимом Джон ле Карре, а Джон ле Карре был известен как великий мастер шпионской фантастики. С 19В 61 публикации Call For the Dead он писал о холодной войне и о том, как она велась на скрытой шахматной доске невидимыми игроками, сидящими за столом, простирающимся от Лондона до Москвы. Пик популярности и признания критиков Ле Карре достиг трилогии о Карле — трех романах о бывшем в отставке британском шпионе Джордже Смайли и его преследовании своего российского коллеги Карлы. BBC превратила первый из этих романов — Лудильщик, Портной, Солдат, Шпион — в нашумевший мини-сериал, и, согласно биографии Адама Сисмана 2016 года, Ле Карре больше не мог представить свое творение, не видя лица и не слыша голос. актера, сыгравшего его, Алека Гиннесса.

С Smiley’s People 1982 года самое известное творение Ле Карре подошло к естественному концу (хотя в последующие годы ле Карре периодически возвращался к нему), и автор хотел вернуться из холодной войны. Ему нужны были новые персонажи, новый конфликт и новая шахматная доска, поэтому он написал « Маленькая барабанщица» , которая почти мгновенно стала его самым успешным романом на сегодняшний день. Действие происходит в конце 1970-х годов. Это история английской актрисы по имени Чарли, которая вынуждена выбирать между двумя театрами: миром драмы и миром революционного действия. Группа израильских агентов, расследующих серию взрывов, в том числе взрыв в Германии, в результате которого погиб их атташе по культуре, вырывают Чарли из моря выстрелов в голову и устраивают «спектакль», по словам таинственного Курца. Чарли будет работать с ними, чтобы выманить Халила, лидера террористической ячейки. Чарли сыграет роль радикально настроенной актрисы, у которой роман с братом Халила Салимом, известным как Мишель. На самом деле Салима похитили израильтяне, а его место занял Джозеф, загадочный агент со шрамами. Чтобы выманить Халила из укрытия, Джозеф и Чарли устраивают очень публичный роман в разных странах. Два жизненных пути Чарли сливаются в один, и она выталкивается из затхлых постановок приморского паба в театр реальности.

Это история о Маленькой барабанщице , которая была блестяще адаптирована для телевидения известным корейским режиссером Пак Чан Уком ( Олдбой , Сочувствие мистеру Месть ). Вот легенда.

Подобно тому, как Курц (известный также как Шульманн) и его коллега Джозеф (также известный как Беккер) используют обрывки жизни Чарли, чтобы создать для нее нового персонажа, так и Ле Карре в написании романа Роман. Чарли — творение Ле Карре, но она — точная копия его сводной сестры Шарлотты, актрисы, которая провела время на окраинах Рабоче-революционной партии. По словам Сисмана, Шарлотта Корнуэлл на самом деле никогда не присоединялась к WRP и не принимала участия в каком-либо радикальном обучении, но зародыш идеи был там, и из него ее брат сплел легенду.

Мне это нравится. Джон ле Карре, обиженный тем, что его главное творение выскользнуло из его рук, в свою очередь поднимает части биографии своей сестры, чтобы создать нового персонажа. Писатели — смешные люди. Он удвоил Шарлотту, чтобы сделать Чарли. Парк, безусловно, любит его тоже. Его адаптация, которая будет транслироваться в течение трех вечеров на канале AMC, начиная с 19 ноября, снабжена копиями. В первых двух эпизодах три главных героя — Курц, которого играет Майкл Шеннон; Джозеф в исполнении Александра Скарсгарда; и Чарли в исполнении Флоренс Пью — часто видны сквозь окна, в зеркала, за линзами очков и даже в отделке автомобилей, умножая их образы или растворяя их в декорациях. Все эти персонажи имеют более одного имени, и каждый из них живет или создает несколько личностей. Это актеры, играющие актеров, даже если Чарли — единственная, кто назвал бы это своей профессией, а судьба мира — театр.

А может и нет. Маленькая барабанщица испытывает духовное истощение — все персонажи отважны и глубоко убеждены, но они знают, что находятся на войне, которая на самом деле никогда не закончится. У Курца есть татуировка концлагеря; Джозеф ранен шрапнелью. В предыдущей работе Ле Карре уязвимые патриоты сражались во имя глубоко укоренившихся, хотя и все более искажаемых убеждений — Запада, демократии, мира. Маленькая барабанщица отличается. Персонажи на израильской и палестинской сторонах действуют из чувства выживания, даже если некоторые из них конфликтуют по поводу средств, с помощью которых они достигают этой основной цели. В статье The New York Review of Books Джеймс Уолкотт заметил, что Ле Карре «сбросил свой зимний плащ» с «Маленькая барабанщица» , и это действительно похоже на роман Ле Карре другого рода — импульсивный, рассеянный, отступным и более теплым, как будто температура мест, в которых происходит действие романа, как-то нагревает язык рассказа.

Сериал Парка отличается от предыдущих адаптаций Ле Карре. Оригинальная версия BBC Tinker, Tailor ценится поклонниками Ле Карре за ее исчерпывающую преданность исходному материалу. Он оживляет, казалось бы, каждую промокшую под дождем серую сцену. Но все, что пришло с тех пор, ощущалось как ухудшенная копия. Ле Карре, бывший ведьмак, решил поместить свою фантастику в мир шпионажа, потому что это была жизнь, которую он прожил. Но это также позволило ему писать о таких же наблюдательных персонажах, как и он сам. Люди в романах Ле Карре часы зарабатывают на жизнь. Их навязчивые идеи — это жизни других. Они понимают, что человеческая слабость в массовом масштабе может привести к национальной уязвимости их врагов. Поэтому они исследуют, читают, слушают, ловят и ловят. И пока они все это делают, они всегда думают, болтают и рассказывают истории. О них интересно читать, но это не особенно кинематографично. За исключением «Преданный садовник » 2005 года, ни одна адаптация Ле Карре не приблизилась к сложности или наградам исходного материала.

В последние годы, когда, казалось бы, все, что было записано после « Беовульф », стало промышленной интеллектуальной собственностью, наблюдался всплеск съемок постановок Ле Карре. Стильный, но легкий взгляд Томаса Альфредсона на Tinker, Tailor был ропотом возрождения, и с тех пор сыновья ле Карре, Стивен и Саймон Корнуэлл, сняли серию кино- и телеадаптаций работы своего отца с Our Kind. Предатель, Ночной администратор и Самый разыскиваемый человек . Это не столько расширенная вселенная, сколько Джеймс Бонд думающего человека.

Во всем этом есть определенная смекалка. Холодная война умерла, да здравствует холодная война. Мы живем в то время, когда хорошо осведомлены об информационной войне и глобальном мошенничестве, которые ведут различные страны и группы, пытающиеся завоевать наши сердца и умы (и то, что осталось от наших кошельков). То, что мы делаем в тени, становится все более открытым, поэтому вполне логично, что нас привлекают истории, освещающие этот тайный мир.

Последняя волна постановок Ле Карре в значительной степени была посвящена поверхностным элементам его рассказов — шпионской деятельности со всеми ее тайниками, сделками с оружием, торговлей услугами и концепциями лояльности и предательства. Создатели фильма как бы признают, что с психологической глубиной творчества Ле Карре считаться невозможно, поэтому остаются на поверхности. Люди хорошо выглядят, повороты играют хорошо, и, честно говоря, я бы посмотрел, как томный Том Холландер читает телефонную книгу.

Маленькая барабанщица отличается. Израильско-палестинский конфликт все еще бушует, но сериал Парка — это историческое произведение, наполненное архаичной записывающей аппаратурой, стильными пистолетами, великолепными винтажными Мерседесами и несколькими взрывными нарядами. В нем есть все признаки шпионской истории 70-х, но Пак, кажется, гораздо больше интересуется психологией персонажей, а не политикой и реалиями момента. Он спрашивает: Почему кого-то привлекает именно такая работа? Какие расчеты нужно было бы сделать, чтобы жить двойной или даже тройной жизнью? Если вы являетесь копией самого себя, что происходит с оригиналом в процессе копирования?

Чарли ищет цель в жизни. Она беззаботно участвует в прослушиваниях и драках в барах, в поездках и в любовных связях. Она живет своей жизнью в настоящем, создавая легенду о своем прошлом еще до того, как соглашается стать тайным агентом. Ее умение смешивать правду и вымысел — вот что в первую очередь привлекает к ней израильтян. И их признание ее «таланта» в ответ привлекает ее к ним. Джозеф, с другой стороны, заключен в тюрьму намеренно. Его жизнь не принадлежит ему.

Визуальный язык шпионского триллера — напряжение и паранойя. «Маленькая барабанщица» , безусловно, напряженная — и в ней есть изрядная доля декораций, — но не похожа на триллер 70-х. Он вообще говорит на другом визуальном языке. Пак не видит своих персонажей в ловушке, а скорее растворяется в их предполагаемых личностях. И этот акт исчезновения не так уж неприятен. В одном блестящем эпизоде ​​в самом начале Чарли расспрашивает Джозефа о характере ее романа с мужчиной, которым Джозеф притворяется. Пока он стоит, камера наезжает на грудь Джозефа, но растворяется в мягкой камере, где содержится настоящий Мишель/Салим.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *